Наследие Великой степи в политике исторической памяти Кыргызстана, Узбекистана и Туркменистана

Научная статья

Аннотация

Степная цивилизация сыграла фундаментальную роль в формировании культурного и политического пространства Центральной Азии. Кочевой образ жизни и его мировоззренческие основания - динамичность, космоцентризм, приверженность духовности и героизм - сформировали устойчивые модели идентичности, которые продолжают активно использоваться в политике исторической памяти современных государств региона. Настоящее исследование рассматривает особенности отражения наследия Великой степи в исторической памяти Кыргызстана, Узбекистана и Туркменистана - стран, связанных общим прошлым, но избравших различные стратегии репрезентации национального наследия. В Кыргызстане центральным символом степной идентичности выступает эпос «Манас», функционирующий как историко-культурный код, обеспечивающий преемственность поколений и формирующий образ национального героя-объединителя. Его взаимодействие с фигурами Курманджан Датки, Ормон хана и других лидеров XIX века показывает осознанную политику государства по укреплению патриотизма и легитимации власти через апелляцию к героическому прошлому. Историческая память Узбекистана сочетает кочевые истоки с наследием великих оседлых центров - Бухары и Самарканда. Эпос «Алпамыш» и фигура Амира Тимура символизируют синтез степной мобильности и градостроительной мощи, демонстрируя способность региона влиять на развитие мировой науки и культуры. Узбекистан активно институционализирует это наследие в рамках культурной дипломатии и международного сотрудничества, укрепляя свою роль как хранителя древних цивилизаций. Туркменистан, напротив, использует мифологизированный образ Огуз-хана как основу автохтонной концепции происхождения, связывая современное государство с древними племенами степи. Государственная идеология жёстко контролирует интерпретацию прошлого, что приводит к селективности исторических нарративов, ориентированных на героизацию и исключение колониального периода. Сопоставительный анализ показывает: несмотря на общность степного наследия, каждая страна использует историю по-разному - от открытого общественного диалога (Кыргызстан) до идеологически закрытой модели (Туркменистан). Эти стратегии отражают более широкий политический контекст, в котором историческая память становится инструментом государственной идентичности, внешнего позиционирования и внутренней легитимности.